Рейтинг:  0 / 5

Звезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активна
 

24 февраля встречалась со студентами-политологами третьего курса Днепропетровского национального университета. Они сейчас проходят практику и их куратор Виктор Пащенко пригласил меня рассказать о деятельности СМИ.

Мое выступление касалось направлений деятельности СМИ в целом: мониторинга нарушений прав журналистов, мониторинга джинсы в региональных СМИ и учений и консультаций, которые проводит Институт (обучение «Журналист и выборы», тренинги по безопасности работы журналистов в горячих точках и консультаций медиаюристов и психолога), а также структуры организации и ресурсов, используемых СМИ для ведения такой деятельности.

А после выступления начались вопросы. Откровенно, я надеялась, что вопросы будут касаться более организации деятельности общественной организации, влияния, которое осуществляет такую деятельность.

Частично, мои ожидания оправдались. Например, звучали вопросы: «закрывали ли Вы какие-то существующие СМИ?». Конечно, общественная организация не имеет ни такой цели, ни соответствующих полномочий. У студентов не возникло никаких вопросов о том, почему организация, существует за счет грантов международных доноров. Но мощность воздействия общественной организации, судя по вопросам, они переоценивают: даже если бы очень хотелось, ГО (гражданская организация) не может «закрывать» СМИ. Только консультировать, рекомендовать и давать примеры для подражания – то есть давать «удочку» тем, кто действительно хочет «ловить рыбу».

Большинство вопросов касались качества работы журналистов

В частности, прозвучал вопрос: «Когда закончится этот позор?». Речь шла о низком качестве материалов: как большое количество описок и орфографических ошибок в материалах, так и невысокая информативность тех сюжетов и публикаций, которые выходят на страницах и в эфирах днепропетровских СМИ.

С одной стороны, даже почувствовала облегчение. Это тема, на которую можно говорить вечно. Конечно, я пыталась показать, что описки и элементарные ошибки в материалах – не самое главное, а важно желание самих журналистов доносить до аудитории действительно полезную и важную информацию.

«У нас все – эксперты по тому, как играть в футбол и писать новости», – говорила моя первая редактор. Такая уж наша особенность: мы критикуем чаще, чем одобряем, мы даем советы в том, в чем не разбираемся, мы советуем как делать то, чем сами не занимаемся.

Что я посоветовала студентам-политологам?

Вам не нравится СМИ – не читайте его, добейтесь того, чтобы его не читали люди, которые разделяют ваше мнение. Пусть ваше читательское недовольство отразится на рейтингах этого издания. Вам нравится газета или канал – подписывайтесь, если есть такая возможность – делайте пожертвования на развитие этого СМИ, популяризуйте его в любой доступный способ. Критикуйте редакционную политику открыто (через блоги или другие СМИ), обращениями в редакцию, в крайнем случае – пикетами перед редакциями тех СМИ, которые, по вашему мнению, позорят профессию, нарушают стандарты, способствующие разжиганию вражды в обществе и т.д.

Вышли на пикет представительницы Сестринского сотни в феврале 2014 года перед «34 каналом» с лозунгом: «Не можешь не врать – молчи». Проводили же пикеты возле областного и других телеканалов некоторые активисты днепропетровского Майдана, которые считали, что эти СМИ игнорируют их позицию. Их услышали. Не все, но кому надо – услышали.

Конкретный журналист или автор программы далеко не всегда имеет прямую связь с аудиторией. Иногда ему даже глубоко наплевать на мнение читателя – ибо у него есть спонсоры и персональные «плюшки» за работу. Пока зритель/читатель открыто и громко не скажет о своем недовольстве контентом, этот журналист или редактор так и будет пребывать в своем мире, где аудитория – нечто аморфное и рассеянное.

А пока аудитория не заявляет о своих правах на другое качество информации и возмущается на условных кухнях – чем она отличается от «диванной сотни»?

Зоя Красовська